ПАМЯТЬ 0 КАЖДОМ ЖИВА

Для казаков, воевавших в составе 694-го отдельного мотострелкового батальона им. генерала Ермолова, 23 февраля — не просто День защитника Отечества. Ежегодно в этот день они собираются вместе вспомнить былое, почтить память тех, кто погиб в боях и умер от ран позднее. В 2016 году для сбора повод особый — с момента формирования уникального воинского соединения — первого казачьего со времен Великой Отечественной войны — минуло двадцать лет.

После формирования по приказу командующего Анатолия Квашнина официально он назывался — 694-й батальон 135-й мотострелковой бригады 58-й армии СКВО. Его история – это тяжелые бои в Грозном, Червленной, под Старым Ачхоем, Катыр-Юртом, Ачхой-Мартаном, жестокий штурм Орехово, а еще Ведено, Шали, Беной….

В этих географических, когда-то очень «горячих» точках остались навсегда 25 казаков-ермоловцев (одного пропавшего без вести теперь также поминают, как погибшего). Всего больше ста человек не дожили до этой даты.

По-весеннему теплое утро праздничного дня в городе Минеральные Воды. К памятнику А.П. Ермолову съезжаются машины. Не спеша собираются казаки, молодежь поодаль смотрит, как братаются старшие — отцы, дядьки, старики… Им есть что вспомнить, но этот праздник для них — такой же, как День Победы, в буквальном смысле со слезами на глазах. Потому что это – личные воспоминания каждого, и они слишком остры и до сих пор живы, будто все было только вчера.

Кадровый профессиональный военный, в 1996 году заместитель командира батальона Александр Волошин отвечает на нескладный вопрос молоденькой тележурналистки — в какой войне вы участвовали, расскажите вот это все:

— Мы понимали, зачем туда идем. Каждый из нас знал, в отличие от мальчишек-срочников, стянутых в Чечню со всей страны. Казаки шли добровольно, с четким осознанием, что Северный Кавказ — наша Родина, наша земля, на которой разные народы должны жить в мире. И мы шли помочь мирным людям разорвать с этими международными негодяями, которые оболванивали молодежь, сеяли хаос и смерть.

Александр Владимирович вспоминает комбата Владимира Стехова – как сдружились, сработались казаки с молодым кадровым военным за время боев. Волошин был между ним и казаками как мостик, и называли они его батей. И Стехов стал для них родным, своим. По какой-то причине комбат Владимир Федорович не смог приехать, и Александр Волошин забирает, чтобы передать ему, юбилейную медаль Терского казачьего войска — «694-й отдельный мотострелковый батальон имени генерала Ермолова — 20 лет».

***

Особая честь — почетному атаману Терского казачьего войска Владимиру Константиновичу Шевцову. Ему в те сложные годы выпала судьба создавать соединение, ездить в Москву и, преодолевая сомнения высшего командования, доказывать необходимость формирования казаков-добровольцев. Пожилой казачий генерал говорит в микрофон с большим волнением:

— Сейчас я вижу перед собой дорогие мне лица героев. Это люди, прославившие казачество всей России. Вы показали, что государство может в любое время, как и в те тяжелые годы, опереться на казаков. Как всегда это было, во все времена и в наши дни казачество готово защищать целостность своей страны. Я с болью вспоминаю прекращение и последующее забвение батальона, который был нужен только там, в страшной горной мясорубке против боевиков.

В строю казак Виктор Торбик тихо говорит о Шевцове:

— Я его сегодня увидел, аж прослезился. Почему? Он поднял нас всех, создал батальон, который покрыл себя славой и на деле показал силу казачества. Спасибо Шевцову, что и через 20 лет он приехал сюда, спасибо, что живой и вспоминает с нами.

Слово взял Александр Волошин. Он два десятилетия собирает данные обо всех, с кем воевал в составе батальона. В его руке вздрагивает белый листок бумаги, в котором больше ста имен. Это те, кто уже не приедет 23 февраля повидаться с односумами. Кто-то из строя выкрикивает еще одно имя.

— Простите меня, если я кого обидел или забыл, братья! До конца дней я буду преклоняться перед вашим подвигом, — говорит Волошин.

К подножию памятника своего вечного шефа генерала Ермолова казаки несут цветы, а после идут к храму Покрова Пресвятой Богородицы, высоко подняв знамя прославленного батальона. Все эти 20 лет оно хранится в этом храме как реликвия.

Обнажая головы и крестясь, друг за другом поднимаются в храм мужчины. Помянуть односумов молитвенной службой — святое дело. В центр храма выходит архиепископ Пятигорский и Черкесский Феофилакт. Слова Владыки — глас пастыря, утешающий каждое православное сердце. Он говорит о высшей духовной доблести во все времена.

***

Поминальная служба приносит облегчение, унимает горечь и боль. Казаки становятся разговорчивее, охотнее делятся воспоминаниями. В памятный день в Минводы приехали отец и младший брат Игоря Дорофеевича Николаева, уроженца Башкирии. Отец держит в руках портрет в траурной рамке, на ладони — медаль… 26 августа 1996 года молодой командир минометной батареи погиб под Ведено. Но перед этим лечил контузию в госпитале в Москве и рассказал своему отцу, как был поражен стойкостью духа казаков, обычаями и железной дисциплиной на передовой, где за ослушание могли щедро всыпать плетей. Поэтому Игорь, не будучи казаком по рождению, принял решение вступить в казачество.

— Это был его осознанный выбор. Мой сын и погиб геройски, как настоящий казак! — говорит отец. — Ему было тогда всего 23 года. Теперь уже вырос его сын Дмитрий. Он старше своего батьки на целый год, в Москве живет.

Александр Волошин рассказывает о штурме Орехово:

— Крепкий это был для нас «орешек», 12 человек там навсегда остались, один пропал без вести. Но мы только злее становились, теряя своих. Я офицер в четвертом поколении, мои сыновья тоже военные. Несмотря на то, что при формировании батальону не дали времени на необходимую «учебку», рекогносцировку, он показал себя серьезной боевой силой. Было много ошибок, несогласованности в высшем командовании, случались и откровенные утечки, предательства. Вы понимаете, что приходилось некоторые населенные пункты брать по три раза? И многие, видя такое дело, говорили: я в такую войну не играю. Штык в землю! Но все-таки подразделение на деле показало боевой потенциал казачества. И сейчас в мире такая обстановка, что казачий фактор нельзя не учитывать. Я после двух войн в Чечне стал по-настоящему верующим: не пью спиртного, не курю и не матерюсь… Для чего мы шли? Чтобы заменить собой 18-летних детей! Я видел их, с трудом понимающих, где они находятся на карте России, не соображающих, зачем им все это надо: грязь, кровь, ужас, голод. Черные, обожженные пацаны идут к нам: дядьки, не уходите! Готовы были сигареты и еду просить за пару чистых портянок. Мы же им как отцы были. У нас-то все по делу поставлено: приехал командующий Геннадий Трошев, ел наш обычный ежедневный обед и просто не верил, спрашивал: небось, ждали меня? А у нас же почти все земляки, кто будет у своих воровать хлеб? И мы откормленные морды прапорщикам били, защищая этих мальцов… поэтому, собственно, кому мы там были нужны? Только мешали.

***

Александр Владимирович вспоминает, как атаман Шевцов привозил на боевые порядки казачье знамя ермоловского батальона и как это воодушевило тогда. На две трети батальон состоял из казаков-добровольцев Ставропольского края — регион КМВ, Курский и Буденновский районы, и одна треть бойцов из Кабардино-Балкарии и Моздока. Собирались стихийно, после войскового Совета атаманов в Прохладном, на который пригласили командующего Квашнина. Он увидел готовность взрослых людей, прошедших Приднестровье и другие горячие точки, защищать мир на своей земле и предложил отозвать из запаса желающих. В первую очередь, учитывали воинскую специальность, морально-деловые качества и в последнюю очередь возраст. В ермоловском батальоне воевали и 50-60-летние. Не было современного опыта формирования казачьих подразделений, сроки поджимали, безо всяких учений — попали в железобетонный котел Заводского района Грозного, прямо в бою прошли испытание на слаженность.

— Когда оказались в ловушке между высоток и подбитых в начале и в конце колонны машин, — продолжает Волошин, — ко мне оборачивались лица, и я ни в одном не видел страха, паники. Только злость и удивление — как такое могло произойти? Это была подлая, нечестная война. И сейчас, когда Украина горит, мне больно — там такое же насилие над простым народом, международный бандитизм.

Олег Губенко сейчас товарищ атамана Терского войскового казачьего общества, а в те годы — 28-летний доброволец, воевавший в составе батальона с первого до последнего дня. Все, что он видел, описал на страницах своей книги «Отступление от жизни. Записки ермоловца. Чечня, 1996 год».

— Все, что я написал тогда, было отчасти продиктовано эмоциями и романтизмом, свойственным возрасту. Сейчас в моих оценках больше логики, взвешенности, понимания этих процессов. Многое, наверно, можно было сделать иначе, с высоты жизненного опыта. Но каждый из нас, в том числе и я, действовал так, как считал нужным и верным, и ни одного дня не вычеркнуть. Моя книга — это был порыв, мой долг увековечить память казаков. Я не могу забыть Серегу Николаева, Вовку Маньяка, Славика Котова и многих других. У Славика не было родных, мы хоронили его сами, а потом не смогли отыскать могилу. Я писал книгу, чтобы поставить им всем памятник.

Наталья Гребенькова, Минеральные Воды, Ставропольский край
2016 год

P.S. 694-й ОМСБ был расформирован летом 1996 года, 93 казака удостоились правительственных наград, из них 25 — посмертно.