ТЕРСКИЙ КОНВОЙ ВЛАДЫКИ КИРИЛЛА

В Ставропольской и Невинномысской епархии по личной инициативе епископа Кирилла возрождается славная традиция казачьего конвоя. Казаки Терского войска были удостоены высокой чести – сформировать службу безопасности епархии и стать личными охранниками правящего архиерея.

Это было одно из первых решений председателя Синодального комитета Русской Православной Церкви по взаимодействию с казачеством, возглавившего нынешней весной Ставропольскую кафедру. В свою очередь терцы с готовностью и нескрываемой гордостью отозвались на предложение Владыки и, по их собственному признанию, ощутили искреннее чувство радости, востребованности и благодарности пастырю за оказанное доверие и возрождение одного из старейших видов казачьей службы.

Казаки-терцы круглосуточно несут охрану на территории Ставропольского епархиального управления, кроме этого в зону их ответственности входит кафедральный Андреевский собор, семинария, резиденция епископа. Это место их основной работы. Крепкие и физически подготовленные ребята епархиальной службы безопасности выходят на дежурства и в составе муниципальной казачьей дружины Ставропольского городского казачьего общества.

Отбор «конвойцев» был довольно строг: служба в армии, отличные физические показатели, высокий рост, опрятный внешний вид. К этим требованиям прибавилась и обязательная духовно-нравственная составляющая: особое казачье самосознание, патриотические убеждения и не просто православное вероисповедание, а православное жизненное мировоззрение.

Разговаривать с казаками оказалось почти так же сложно, как и с представителями силовых структур: добрая половина заготовленных вопросов, например, о количестве охранников, распорядке дня, сопровождении Владыки и других деталях работы отметалась сразу же с короткой формулировкой: «извини, это сведения, не подлежащие разглашению».

И совсем не потому, что казаки много о себе вообразили, наоборот, в разговоре ребята не раз просили написать, что не считают себя в чем-то искусственно возвышенными над своими братьями. Просто они хорошо знают специфику охранной деятельности и добросовестно выполняют свою работу. Кроме того, все они либо имеют высшее юридическое образование, либо находятся в процессе его получения. И у каждого за плечами служба в спецназе или в правоохранительных органах, участие в боевых действиях или опыт службы в элитных частях Вооруженных Сил. Заместитель начальника службы безопасности епархии Андрей Ковтун ради конвоя, не задумываясь, оставил престижную работу в органах:

— Я не могу представить для себя более высокой службы, — говорит он. – Что может быть для казака выше, чем охранять, например, свою землю, а в моем случае – православного пастыря этой земли?

— Но ведь и в органах ты служил Отечеству, разве не так?

— Раньше я не очень-то понимал, чему служу, — Андрей, задумавшись, старается как можно точнее сформулировать свою мысль. – Теперь я точно знаю, что здесь моя душа открыта, а за спиной стоят мои братья. Раньше я знал: случись со мной неприятность, сотрудники сначала будут разбираться, может меня вообще надо наказать, а не помогать. А здесь я понял: те, кто служит Богу, верят тебе беззаветно и бескорыстно. И твоя совесть уже не может их подвести.

— А можно сказать, что за время службы в епархии вы стали более воцерковленными людьми?

— Да, конечно, — в один голос отвечают Андрей Ковтун, Евгений и Михаил Русины.

Андрей рад, что теперь стал чаще присутствовать на богослужениях. Раньше в храм буквально приходилось вырываться с работы. Теперь он стал внимательнее в молитве, осмысленно ставит каждую свечу и ко многим вещам в жизни пересмотрел свое отношение.

— У меня дома уже целый месяц валяется диск с фильмом, который идет в прокате. На это просто нет времени – свои выходные предпочитаю проводить в обществе дочки.

Евгений Русин каждое дежурство начинает с молитвы в соборе. Там нужно все время следить, чтобы не появлялись пьяные, агрессивные и неадекватные люди. Так в душе выросла и окрепла потребность в молитве. Евгений старается причащаться Святых Христовых Тайн не реже раза в месяц и обязательно в посты.

Кстати, на службе «конвойцы» завтракают, обедают и ужинают в епархиальной столовой. Говорят, что кормят очень вкусно, но не придают в разговоре особого значения мирской пище.

— Существует расхожее мнение, что работа охранника — скучное занятие…

— Да ладно, — не соглашаются ребята. – Это постоянный самоконтроль и напряжение. Голова поворачивается на 360 градусов.

Андрей долго не мог привыкнуть, что в храме он не только прихожанин, который стоит на богослужении, а человек на рабочем месте.

— А бывает страшно?

— Страх порождает панику, а это мешает работе, — говорят терцы.

Они всячески избегают самовозвышения, но заметно, как остро чувствуют ответственность перед пастырем, прихожанами и всем Терским казачьим войском.

— Люди, бывает, спрашивают нас: а вы казаки? Если честно, очень приятно, когда тебе говорят: как хорошо, что вы нас охраняете. Мы еще ни разу не слышали плохого в свой адрес, напротив, и простые люди, и семинаристы, и священники – все рады, что безопасность епархиального управления под казачьей охраной.

Надо признать, выглядят ребята внушительно: крепкие, почти все офицеры, и с оружием… Действительно, лихой человек лишний раз прикинет и передумает связываться.

Но главное для казаков то, что они оказались нужны, востребованы православной церковью. Для них крайне значимо решение епископа о формировании казачьего конвоя. Это тот самый важный шаг церкви и казачества навстречу друг другу, который молодые люди ощутили непосредственно на себе. Именно глубокое внутреннее переживание сближения с верой становится откровением и наполняет их внутренней готовностью в любой момент сделать все от них зависящее…

Стараясь больше рассказать о том, как служба в епархии изменила каждого, казаки не могут не упоминать епископа Кирилла, хотя явно стараются этого избежать.

— У меня было много начальников по службе, – говорит Андрей. – Но таких людей, с такой душой я никогда не встречал. Каждое свое слово Владыка взвешивает, ни одно его решение не бывает поспешным. Если он что-то говорит или делает, я ни в чем и никогда не могу усомниться.

Евгений отмечает проницательность Владыки, внимательность к людям:

– Он может подойти и спросить, как дела. С ним очень приятно работать, не за страх, а из чистого уважения.

Искренне восхищение пастырем и сыновняя любовь в их словах не поддельны: не бывают фальшивыми такой блеск глаз и добрые улыбки. Казакам импонирует то, что епископ Кирилл по-настоящему переживает за казачество, ратует за его подъем в стране, хочет помочь на деле, ищет способы дать казакам землю, работу…

В этот момент разговора Владыка вышел из здания и направился к машине. Андрей Ковтун, как-то незаметно исчезнувший во время разговора, уже в шаге за его спиной. Узнав о цели визита корреспондента, епископ Кирилл задержал отъезд на несколько минут, согласившись сфотографироваться с дежурными «конвойцами».

— Вы довольны работой казаков? – последовал мой вопрос.

Пастырь некоторое время стоял в задумчивости.

— В целом да, но не без минусов. Сейчас идет проработка лучших представителей казачества, которые трудятся в епархиальном управлении. Наша жизнь устроена так, что порой даже взрослых людей приходится воспитывать и постоянно помогать им в воцерковлении. С каждым из казаков я беседовал лично, объяснял суть и содержание службы, в том числе и то обстоятельство, что теперь они на виду и должны являться примером и в несении службы, и в христианской жизни, а значит – исповедоваться и причащаться. Смысл не в том, чтобы стоять и охранять, размахивая шашкой. Они должны быть высоконравственными людьми.

— А где в России еще есть подобный опыт?

— На Ставрополье, на Кубани, в некоторых других регионах присутствие казаков на богослужениях, особенно в дни великих праздников, сегодня заметно, и так и должно быть. Ведь на всех этапах своей истории казачество сохраняло приверженность православию, потому и сегодня не может себя называть казаком человек неправославный. Первый опыт привлечения казаков к труду в церкви у меня был в Донском монастыре, и опыт весьма удачный. Помимо тех казаков, которые приезжают посменно из всех казачьих войск России, в Донском монастыре охранную службу на постоянной основе несут казаки Центрального казачьего войска, охраняют мир и порядок в обители. Подобный опыт существует в Воронежской епархии, и теперь вот в Ставропольской. Это взаимодействие мы будем расширять, потому что охрану храмов и монастырей правильно поручать верующим людям, казакам, а не случайным охранникам.

Владыка благословил нас и отбыл. Пастыря ждут нескончаемые дела и заботы, паства и храмы, священники и приходы. Вместе с ним тенью двинулось казачье сопровождение, но какое оно, сказать не могу, кроме того, что преданное.

Наталья Гребенькова, Ставрополь
2011 год

Справка:

Собственный Его Императорского Величества Конвой или Царский Конвой был специальным подразделением гвардии, осуществлявшим охрану государя. Основным ядром Конвоя были казаки из Терского и Кубанского казачьих войск.

Официальной датой его основания считается 18 мая 1811 года. Как писал эмигрант Н.В. Галушкин в своей книге о царском Конвое, изданной впервые в 1961 году в Сан-Франциско, Черноморская гвардия – родоначальница Конвоя — покрыла себя славой в войне с Наполеоном: «Не раз французы в превосходных силах отступали перед отчаянной решимостью и смелостью казаков; в битве под Лейпцигом Конвой спас жизнь Императору Александру I и двум союзным монархам; при освобождении Балкан, под Ловчей турки не смогли устоять перед лихой и страшной в своей стремительности атакой терцев; Государев Конвой участвовал во всех кампаниях XIX века и в Великой войне 1914 года».

Среди наград Конвоя — три Георгиевских штандарта, 12 серебряных Георгиевских труб, знаки «за отличия» на шапках.

За сто с лишним лет существования Конвоя в нем проходили службу горцы-мусульмане Кавказа, грузины, крымские татары, другие народности Российской Империи. После революции на территории Королевства Сербов, Хорватов и Словенцев (СХС), генерал-майор В.Э. Зборовский и полковник Н.В. Галушкин сделали все, чтобы сохранить единый Дивизион лейб-гвардейцев Кубанских и Терской сотен. Дивизион просуществовал в эмиграции еще более пятидесяти лет.