НАДЕЖДА НА ВОСКРЕСЕНИЕ ВИНОДЕЛИЯ

Пятигорье — уникальный район, где прорываются из толщи земли бесценные минеральные воды, а, значит, есть возможность создавать бесценные минеральные вина. В Горячеводской казачьей общине изучаем виноделие и знакомимся с виноградниками.

Винодельческие традиции КМВ

Природной сокровищнице Пятигорья с пониманием отдавали должное дореволюционные виноделы. Как отмечает директор Научно-методического центра «Лаборатория вина» при Севастопольском филиале МГУ им. Ломоносова Дмитрий Ковалев, с начала XIX века здесь поселились семьи шотландских колонистов, основавших местечко Каррас, рядом с которым позднее появилась немецкая колония Николаевская (именно эти поселения дали начало поселку Иноземцево). Немецкие виноделы также основали Орбельяновку и имение «Темпельгоф» в долине реки Кумы. У подножия горы Бештау находилась итальянская колония Калаборка, славились и винодельческие имения графа Евдокимова (поселок Железноводский), графа Мусина-Пушкина (теперь село Винсады). Все эти хозяйства целое столетие успешно выращивали виноград и производили замечательные разливные и бутилированные вина, которые поставлялись даже в обе столицы.

Эксперт приводит точные данные о развитом казачьем виноделии в Пятигорском, Кизлярском, Моздокском и Сунженском отделах Терского казачьего войска. По свидетельству последнего терского атамана Михаила Караулова, в 1913 году массово производился чихирь – казачье молодое вино. Ведро чихиря стоило от 50 копеек. Оно пользовалось большим успехом у посетителей курортов, офицерства, из него перегоняли знаменитую кизлярку («старейшее российское бренди»). Кстати, сам Дмитрий Ковалев — уроженец одной из старейших сунженских станиц Вознесенской — много лет прожил в Пятигорске.

Подворье

Конечно, это процесс совсем не быстрый, и первая отдача от виноградника начинается не раньше, чем через три-четыре года. Пока молодые саженцы подрастают, казаки развивают окружающую инфраструктуру собственного туристического подворья-этнокомплекса.

Показать территорию подворья согласился Михаил Самарин, казак первой сотни Горячеводской общины. Впечатление от прогулки не испортила даже пасмурная погода: в палой листве, нитях паутины и в стразах дождя есть своя неописуемая прелесть.

Здесь разбит фруктовый сад: растут айва, слива, черешня, вишня. Сорта казаки специально привозили из разных уголков Северного Кавказа. Особая гордость — молодая яблонька старинного терского сорта «Мечта есаула».

— Одна она у нас, саженец из Чечни привезли, — рассказывает Михаил. – Здесь вообще ничего не было, а после наводнения в 2002 году нанесло огромную свалку, выше головы. Мы выгребали ее всей сотней, технику пригнали, гуртом работали, и атаман Горячеводской общины Валерий Поматов, и сотник наш Сергей Згирко.

Казаки копают озеро, этим летом его уже наполняли для ребятни. Недалеко от него – купель под ивой, где проходят церковные праздники.

— Весь Горячеводск на родниках. Казаки знали, где станицу ставить. Если глубже пробить пласты, то родниковая будет. Хорошо, что своя вода есть – кидаем шланги и вперед. Не реже, чем раз в три дня поливаем, — говорит Михаил и ведет нас через небольшую ферму, показывает барашков, кроликов, гусей, резво шныряющих поросят. Свинья тычется пятачком в колени и пробует жевать мою штанину.

— Это Пеппа, — знакомит нас Миша. — Она общительная, обычно с детьми бегает, играет.

Мечты и планы – по мере развития

Минуем просторные беседки под сенью тенистых орехов, детские качели с резными деревянными лошадками – все сделано своими руками. Михаил идет через детскую площадку к винограднику и рассказывает:

— Сами после работы вечерами приходили, я и еще один казак, Дмитрий Беляйкин. Сотня наша, конечно, помогает. Что еще нужно для семейного отдыха, детворы?

Из травы ровными рядками торчат деревянные столбики, к которым доверчиво льнут молодые побеги виноградных кустиков. Они сразу заметны по-осеннему нарядными багряными листочками. Траву казаки не косили, чтобы спрятать в ней молодые побеги от летней жары. Земли на подворье 3,5 гектара, из них примерно 500 квадратных метров – сам виноградник.

— Как пришла идея посадить еще и виноград? Да просто потянуло к этому, — отвечает на мой вопрос Михаил. — Решили, что хорошее место. Я даже не скажу, кто предложил первый. Посадили деревья – надо и виноград. Два ряда привез Владимир Иванович Польшин, местный винодел, наш личный консультант. Привозил виноград и Дмитрий Ковалев, он в этом большой специалист. Утаить от нас у него все равно не получится – доканаем. Он бывает здесь нечасто, сам все время в разъездах, в Крыму, в Москве. Растут у нас казачьи сорта: цимлянский черный, красностоп золотовский. Терский алый дает темный, насыщенный виноград. Он когда-то был распространен в наших местах, но в основном такие виноградники произрастали на территории современной Чеченской Республики. Диме Беляйкину родные передали из Наурского района. В перспективе хотим делать терруарное вино, в том числе из автохтонных сортов.

Новые знания виноградари осваивают по «накопительной схеме»: как посадить, обрезать, укрыть. Черпают информацию из интернета, смотрят видео, читают научные статьи, проводят анализ. На вопрос, думают ли об участии в школе сомелье, отвечают: «Конечно, когда есть возможность дать знания молодежи – мы только за. Человек тридцать наших ребят возрастом до 30 лет ездят на конференции и обучающие семинары везде, где только можно. Придет время – и по вину поедут».

Казаки начали заниматься виноградником всего два года назад. Сейчас у них порядка 30 сортов. Самые основные – казачий сорт терский черный, а также ереванский белый, кишмиш, черный столовый, несколько американских сортов типа рислингов. Пока особых планов на продажу нет — своя сотня большая. Все делается для внутренних нужд общины и для гостей подворья, и тот же виноград, яблоки, груши, вишня — для детворы, которая регулярно «обносит» сад. Ну, а виноград дал первые кисти уже на второй год посадки – признак хорошего терруара. Ягоды поклевали живущие в пойме Подкумка фазаны. Кстати, приживаемость у казачьих сортов и грузинского саперави в этих краях – стопроцентная.

— Пока мы вина не поставили даже на пробу. Делаем только из того, что у нас по дворам растет не первый год, — замечает Михаил. – На туристическом подворье начинаем строить атаманский домик, а под ним — добротное винохранилище. Планов много вообще, будем говорить о них, когда пойдет хороший урожай.

Как взрастить сладкоежку?

В разговоре замечаю, что виноградарство, в том числе и на Ставрополье – перспективное направление, которое субсидируется государством.

— Субсидии есть, но чтобы их получить… — вздыхает Михаил. – Есть ряд препятствий: виноградник находится в городской черте, да и субсидию брать под 500 кустов – вряд ли будут даже рассматривать, там счет от гектара идет. Те деньги, которые мы сейчас тратим, сотня пока в состоянии осилить, если что – папаха идет по кругу.

Еще горячеводским казакам передал редкие саженцы один старый виноградарь. Владимир Иванович Польшин — коренной местный житель, всю жизнь занимается виноградом не с целью наживы, а «по любви», и никогда не продает людям, которым не верит.

— Нашей сотне он подарил бесплатно несколько ящиков по 10-30 штук, вспоминает ту встречу Миша. — Просто человек увидел, что мы разгребли свалку, настроены серьезно, и сказал: вы — нормальные ребята, не погубите виноград, поэтому и отдаю вам, в продолжение того, что я делаю. Черенки привезли глубокой осенью. Убрали мы их в подвал, и в декабре-январе начали обрезать, заматывать и в воду укладывать, чтобы корень пошел. Мой дом — примерно 100 квадратов – был весь заставлен стаканчиками с росточками, все подоконники, каждое пустое место. И еще у Бориса Маслова такая же картина – больше тысячи штук! Всю зиму мы эти черенки проращивали. И в этом году, в начале мая высадили.

Михаил делится секретами, как правильно прорастить корни:

— Верх и низ обрезаешь, с четырех сторон черенка делаешь зарубки. Потом кладешь их рядком на тряпочку, закручиваешь и в воду с сахаром и медом. Мед тоже не простой, особый сорт нужен. Они дня три набухают, пьют водичку. Виноград он такой, сладкоежка. Потом в целлофан их, а через неделю уже что-то видно — прорезаются. Некоторые перебрали воды и погибли, но мы их не выбросили, пока лежат. Может отойдут, виноград — сильное растение. Но таких было немного. Потом сделали «детский сад — ясельную группу» — каждый росток в стаканчик с землей.

Не для меня…

Сам Михаил Самарин – по матери потомок волгских казаков, основавших станицу Горячеводскую, а по отцовской линии – казаков-некрасовцев. Прапрадед Тимофей Кривонос был последним станичным атаманом. Документов и фотографий практически не осталось, только воспоминания о том, как жестко прошлась по семье Гражданская война, катившаяся огненным колесом по терским станицам.

В начале 1900-х годов сыновья атамана Кривоноса учились во Владикавказе в высшем командном офицерском училище. Старший сын вернулся домой, его по традиции встретили с иконой, а он отказался креститься. Так и сказал: «Прости отец, я атеист, за красных». Тимофей повел его в конюшню и выпорол, после чего сын покинул дом навсегда. Упоминать о нем глава семьи настрого запретил, а затем сам ушел воевать за белых и погиб где-то на территории Дагестана. Во время его отсутствия жену и остальных детей расстреляли в собственном доме на углу улицы Садовой.

Из большой семьи Тимофея Кривоноса, где было пятнадцать детей, выжила лишь самая младшая дочь Надежда – бабушка Михаила. Мать успела выпроводить девочку из дома и показать, куда бежать, к родному брату деда – Ивану, признавшему советскую власть ради выживания своей семьи. Он вырастил племянницу как родную дочь, хотя и пришлось прятать атаманского ребенка под другими документами полтора десятка лет. Казак Самарин повторяет рассказы старших:

— Ее долго искали, пришлось менять ей фамилию и отчество. Выросла, конечно, настоящая казачка. Воспитывал Иван детей в строгости. Его фотография есть в нашем станичном музее. Знаете, мне абсолютно без разницы, белые или красные, зачем ворошить это? Расскажу такую историю: мои предки по бабушке и дедушке со стороны отца – некрасовские казаки. Жили они в Турции, а после русско-турецкой войны вернулись в Россию, в Астрахань. Дед Иван Самарин умел управлять трактором и был кузнецом, жил в Стамбуле по просьбе турок, его уважали как хорошего мастера. Затем в России, когда узнали, что дед умеет пользоваться техникой, его попросили приехать жить в Левокумский район.

В Бургун-Маджарах моих бабушек и тетушек поставили работать на виноградник. Для некрасовцев это вообще дико, там женщины никогда не работали, только за детьми смотрели. И потом, по игнатовским заветам у них же был полнейший запрет на спиртное. Чай – самый «алкогольный» напиток, даже умерших принято поминать чаепитием. А тут за виноградом ухаживать — как? Дали им ножницы, сказали – обрезайте. Они взяли и обкорнали по самую хряпку. Приехал председатель колхоза – пришел в ужас. «Что вы наделали, бабы? Это крах! Все испортили!» А именно эти кусты дали на следующий год самый большой урожай. Председатель их вызвал потом к себе, выписал всем премию и говорит: «Запомнили, как обрезали? Вот точно также делайте».

Михаил признается, что и сам равнодушен к вкусовым ощущениям винного напитка: ощутить все нотки, закусив кусочком сыра — не для него. Гораздо интереснее выращивать растения, и нравится сам процесс: собрать, подавить, перчаточку надеть, а потом и угостить – говорят, хорошо получается. Хотя, наверняка, это просто следующий этап в поступательном развитии горячеводского виноделия.

В помощь Михаилу (а также Дмитрию и Борису) за виноградными кустами и садом ухаживает вся община по графику — каждый человек за месяц должен отработать 6 часов. Работы невпроворот: траву покосить, деревья обработать, обильно полить.

Наталья Гребенькова, п. Горячеводский, Ставропольский край
2016 год