ТЕРСКИЕ–ДЕРЗКИЕ ПОКОРИЛИ КРЫМ

Вместе с другими казаками России, Беларуси и Украины 9 мая 2013 года терцы вошли в крымский город Феодосию. Это был казачий крестный ход в честь Георгия Победоносца, посвященный 68-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне. Триста километров по полям, лесам и горным дорогам Крыма — подробности в репортаже корреспондента газеты «Казачий Терек».

Все такие разные

В старину целые казачьи семьи участвовали в таких переходах. Нас в «семье» было пятеро. Петр Горкавенко, Владимир Шевченко, Сергей Учеваткин – наши замечательные хлопцы, которых к концу похода, с легкой руки начальника конницы, всех их уже называли просто «петрухами». Женскую половину, то есть терчанок, представляли мы с Женей Зубовой – нашим постоянным фотокорреспондентом.

В первый день, когда мы расположились на берегу небольшой речки в черте Симферополя, было легко и весело. Расставили палатку, закрепили флаг Терского войска, вечером посидели у костра.

Сразу обратили внимание на братьев и сестер с Кубани, потому что среди них был самый юный участник похода 11-летний Максим Саввов – славный хлопец, очень общительный, с легким характером, он стал всеобщим любимцем.

Мнение об участниках похода выразил Сергей Анатольевич Тархов из Геленджикского центра РФС «БАСКО»:

— Очень хорошо, что наши молодые казаки и девушки-казачки проходят школу казачьей мудрости не дома у компьютера или «зомбо-ящика», не в пыльных подвалах и гаражах, не в злачных заведениях с бутылочкой в руках и сигаретиной в зубах, а в чистом поле, под открытым небом в дружной семье старших казаков, вместе с верными друзьями — своими боевыми конями, вместе с запахом трав луговых и чистой родниковой водой.

Из города Гагарина Смоленской области приехала семья Крипаковых – Игорь, Светлана и сын Степан. Они представляли Центральное казачье войско.

Братьев-белорусов было трое, они предусмотрительно взяли с собой «железного» коня, который постоянно сопровождал обоз с аммуницией, продуктами, кормом для лошадей и водой.

…Цыгуля – так зовут мою красавицу лошадку. Она знает команды, послушная и умненькая. Однако не любит велосипедов, и в условиях города это надо было учитывать. Главное, что мы быстро поняли друг друга. Некоторым пришлось искать общий язык с лошадью несколько дней. Но в итоге – подружились все. И в конце похода ребята говорили: «Повезло мне с Ласточкой! А мне с Соней!». И трудно с этим спорить – за неделю каждый влюбился в своего коня. Ведь сутками вместе, и многое зависит от того, как сложился этот союз.

От Всевеликого войска Донского приехала Эфа. Этой красоткой мы все восхищались: холеная, с аккуратно подстриженной гривой и красивыми ножками. Но хозяйка Лариса любовно звала ее «моя курица». Ну, что ж, хороша курочка за 18 тысяч долларов! Некоторые «знатоки» уверяли, что в лучшем случае она выдержит первые три дня пути, но ошиблись. На вид изнеженная, Эфа оказалась вполне выносливой…

Они все такие разные — гнедые, в яблоках, рыжие и с белой гривой… Они, как люди, каждая со своим характером и привычками.

Кони говорили друг с другом

Этим первым вечером у костра наши ребята пели и танцевали, зажигая терскими мотивами всех участников похода. А утром – подъем в шесть, и мы уже дежурные. Задача – нарезать бутербродов, заварить чай. Потом построение и молебен. Отец Евгений из храма Святителя Стефана Сурожского напутствует в дорогу и желает единения.

По коням! Мы едем через центр города пока еще не очень правильным строем. Животные показывают характер, кто-то отстает, а кто-то вообще оказывается не в том месте. Все эти ошибки мы исправляли по ходу.

Первую половину дня я еду верхом. «Легкой рысью!», — командует наш предводитель атаман Таврической сотни ТКВ Вадим Иловченко, скачущий впереди на своем красавце Соболе. Потом команда «Шагом!» и снова «Рысь!». Ловлю такт и сразу становится легче. Я в который раз мысленно хвалю себя за то, что целый месяц перед походом ходила на казачью конюшню, чтобы быть в форме. Хотя позже понимаю, что этого явно было маловато.

Город заканчивается, мы периодически съезжаем с автотрассы в поле, скачем галопом, проезжаем виноградники, спускаемся извилистой тропинкой к воде, чтобы напоить лошадей. Красивый рыжий пони, привязанный на выпасной веревке, по-хозяйски злобно подает голос, наверное, здесь его территория. Наши кони ему тут же отвечают всеобщим ржанием. Двигаемся дальше, и вдруг замечаю, что потеряла свою кепку — эх, как жаль! Но атаман дает время, чтобы вернуться и поднять ее – кто-то видел, и даже запомнил место. Галопом туда и назад…

После первых 19 километров — привал в Зуе. Нас встречают местные жители и казаки Зуйского куреня войска Запорожского. Хлеб-соль, свежая прохладная вода, торжественные речи у памятника погибшим воинам. Мы сажаем местных ребятишек на лошадей и делаем по несколько кругов.

Спешившись, я чувствую, что стою на земле, но как будто бы все еще в седле. Представляю, что б со мной было, если б не готовилась. Такого напряга я, конечно, не ожидала, а потому мы меняемся. Теперь на Цыгуле поедет Петр, а я иду в обоз. Однако назвать отдыхом это можно с большой натяжкой. В любом случае на место ночевки газель с аммуницией, овсом и прицеп с соломой приедут раньше, чем всадники. И нам с Женей предстоит готовить обед для всех, разгружать вещи, ставить палатку самостоятельно — вот она не легкая участь женщины-казачки…

Умывались черной водой

Первый привал и ночлег под Белогорском. Историческое название – Карасу-базар, в переводе на русский означает «рынок на черной воде». Карасу — небольшая река, в тюркских языках так называют реки, начинающиеся с бьющих из-под земли родников (в отличие от «белой воды», текущей с горных ледников).

Место великолепное – журчит речка, в которой мы умывались, а хлопцы купались. Кругом сочная травка для лошадок, а вдалеке – горы. Мы так сильно устали, что не хочется даже шевелиться. И вот сидим с Женей, и я думаю, что в войну все было так же: то же небо, горы и речка, только над головой пули свистели, а вокруг снаряды рвались, и поход длился не 8 дней, приходилось и в снегу ночевать, и под дождем мокнуть. Какие они все-таки были сильные наши предки… Сколько надо было иметь воли, чтобы выдержать все трудности военных лет. У нас сегодня на столе и мяса, и крупы вволю, а им приходилось кусочек хлеба на всех делить…

А выдержали бы мы, случись что? Когда в конце похода я наблюдала, как наши хлопцы уже очень ловко седлают коней, быстро ставят палатку, рубят дрова, то ответ пришел сам собой… «Терские – дерзкие», — так говорят про казаков нашего войска. И в этом переходе не один раз подтвердились эти слова.

Но, думай – не думай, а терцы-то дежурные! Честно говоря, помогали нам все, кто был свободен. В этот вечер сварили шулюм, плов и чай. А потом попадали «без ног» каждый в своей палатке. Однако мужчины, меняясь через каждые два часа, всю ночь охраняли лагерь и коней — обычное дело для казака, тем более, что рядом не слишком дружески настроенное татарское население.

Кстати, участников похода очень интересовало: «Будут ли терцы танцевать сегодня после первого перехода?». Нет, не танцевали, но силы, видно, еще остались, потому что собирались. Посоветовались и решили никого не беспокоить, ведь все устали и рано легли отдыхать.

У стен древнего храма

В походе мы вроде бы всегда были все вместе, но время для беседы с атаманом Таврической сотни Вадимом Иловченко выпадало не часто. И вот в Грушевке нам удалось поговорить о памятных местах, встретившихся в пути. Вадим Яковлевич рассказал, что по дороге сюда мы проезжали Топловский монастырь.

— Каждый год в праздник паломники выносят оттуда икону Казанской Божией Матери, чтобы доставить в Казанский храм Феодосии, — говорит атаман. — Пеший крестный ход сопровождают верховые казаки – это наше послушание.

А сейчас мы в Грушевке, которая раньше называлась деревней Салы. Здесь развилка — дорога разветвляется на Судак и на Старый Крым и Феодосию.

В этой деревне находится древний храм первых веков, освященный во имя иконы Божьей Матери «Знамение», в котором служит иеромонах Марк – духовный наставник нашей Таврической сотни Терского войска. Когда-то он служил в Симферополе, а сейчас здесь, далеко от нас, к тому же в другой епархии, но… так уж сложилось и ничего не поделаешь. Кстати, вчера на службе батюшка рассказал о нашем крестном конном ходе, и митрополит Керченский и Феодосийский Платон завтра прибудет сюда, чтобы благословить нас на дальнейший путь.

И этот волнующий момент наступил утром следующего дня. Казаки отстояли службу в древнем храме, а потом выстроились вместе с лошадьми на дороге у входа в церковь. Благословение владыки было кратким – пожелание стойкости и помощи Божией в пути. Мы сразу двинулись дальше, поблагодарив за ночлег женщин из Дома милосердия и за свежую прохладную воду из колодца Святого Иоанна Богослова.

По следам золотой орды и османских султанов

Перед нами раскинулась Феодосия, на горизонте широкой полосой синеет море. Здесь наш следующий ночлег — в крымской степи, по которой когда-то кочевала татарская орда. Дует сильный ветер, он мешает нам раскинуть восковое знамя, чтобы сделать памятные фото у поклонного креста, который несколько лет назад поставили крымские казаки. Уже довольно много испытаний вынес этот крест – его пытались снести, надругаться, разрушить, но казаки защитили. И вот он здесь – православный символ Феодосии – богом данной (так переводится название города).

Местные казаки гостей ждали и уже поставили несколько огромных палаток для еды и ночлега. Одну из них выделяют нам. Мы «окапываемся» изнутри по совету начальника конницы Юрия Николаевича. Опыта в походах ему не занимать – сразу определил, что от ветра поможет только земля. «Окапываемся» в прямом смысле – края палатки срывало до тех пор, пока Володя не присыпал их землей. А внутри большой поставили нашу маленькую палатку для меня и Жени. Хлопцы разместились на лежаках, ковре и бараньей шкуре. У нас получились настоящие двухкомнатные аппартаменты.

В этот вечер был банный день – подарок местных казаков. Здорово! А то ведь завтра праздник, а мы уже несколько дней в пути.

Утром 9 мая проснулись, почистили коней, надели парадные одежды и пошли «завоевывать» Кафу (древнее название Феодосии).

Навсегда останется в памяти терцев, как во время городского праздничного шествия люди бежали за ними и просили: «Казаки, браво! Давайте, вашу наурскую, еще!». Кубанцы не уступали, виртуозно «махали» шашками и нагайками. Запомнилось, как начкон Юрий Николаевич метко выбивал кнутом веточки из рук нашего Сергея. А местные терцы показали профессиональный трюк «волочение», который поставил профессиональный артист Алексей Александрович Сорокин — режиссер-постановщик театра-студии каскадеров «Таврия-трюк».

По поручению атамана ТКВ Сергея Александровича Клименко перед конным строем в подарок атаману Иловченко от всех казаков Терека был вручен боевой кинжал бебут с дарственной гравировкой «Да не прольется кровь на сталь сего клинка…». Эти слова – часть стихотворения, написанного кизлярским атаманом Николаем Петровичем Спириным, сам клинок изготовлен известными дагестанскими мастерами.

Прежде чем покинуть Феодосию, мы, конечно же, покатали на лошадях всех детей. Грустно стало от того, что отвыкли люди от хорошего, привыкли все покупать и за все платить… Родители были удивлены тем, что казаки просто хотят сделать малышам приятное и никаких денег им не надо за то, что ребенок проедет на коне пару минут по городскому скверу.

Коктебельский десант

В обратный путь решили идти через горы и поближе к морю. Остановка в Коктебеле — нас встречают казаки феодосийского региона во главе с атаманом Борисом Константиновичем Яремко. На кургане возвышается красавица-церковь Всех Скорбящих Радости. Отец Владимир читает молитвы у памятника воинам, погибшим в этих местах. Мы все обращаем внимание на совсем свежую могилу: цветы еще не успели завянуть. Оказывается, на днях здесь было перезахоронение останков одного из десантников, погибших в годы Великой Отечественной войны.

Холм Славы в Коктебеле начинался с того, что там после гражданской войны захоронили несколько погибших красноармейцев, а после Великой Отечественной — несколько погибших местных жителей и воинов-десантников. По словам Яремко, в конце декабря 1941 года здесь проходила высадка коктебельского десанта с моря.

— Шторм был 6-7 баллов мороз градусов 19, — рассказывает подъесаул. — Их высаживали в воду, и очень многие погибли, немцы добивали их и румыны, которые здесь стояли. Все они неизвестны, потому что как воины-десантники они никогда не брали с собой медальоны смерти. Но наши архивисты-поисковики обнаружили в центральном военном российском архиве список из 20 человек, так что фамилии есть, но кто есть кто определить невозможно. Поэтому всех, кого находят, хоронят как неизвестных. И уже не в первый раз делают такие перезахоронения.

Местные жители собрались для встречи казаков, везущих икону Святого Георгия Победоносца. Женщины благоговейно прикладывались к образу, который держал атаман Иловченко.

Здесь в Коктебеле поселковый совет накормил нас вкуснейшим обедом. Мы так отвыкли от цивилизации, что даже было как-то непривычно сидеть за столом, мыть руки горячей водой и жидким мылом… Спасибо огромное, братья-казаки, вы облегчили наш трудный путь!

Следующая остановка была в селении под названием Щебетовка. Молебен прошел в местном храме, в котором, кстати, хранится полковое знамя Союза казаков феодосийского региона.

…И снова в путь. Это незабываемо — крымская природа предстает во всей своей красе – и горы, и море, и степи с цветущими майскими травами.

Следующая ночевка была в 200 метрах от берега моря. Конечно, мы сходили на него посмотреть. Вода прохладная, но смельчаки купались, танцевали на камнях и фотографировались на память.

Грустно

На следующий день мы снова у Белогорска, на том самом месте, где уже однажды останавливались на ночлег. Мы возвращаемся. Поход заканчивается в Зуйских и Карасубазарских лесах Крымских гор. Это партизанские леса и, побывав там, становится понятно, почему фашисты так и не смогли «выкурить» оттуда сражавшихся.

На прощание по многочисленным просьбам у подножия гор терцы танцуют свою наурскую, но теперь уже в круг выходят и другие участники похода, а поют и хлопают теперь уж точно все без исключения. За это время научились и перестали стесняться.

По ущельям казаки поднимаются на Курган Славы, что на горе Колан-баир. Ее высота над уровнем моря 887 метров. По Долгоруковской Яйле отряд возвращается в Симферополь. А потом еще сутки в дороге, и мы дома.

В первую ночь мне казалось, что я все еще сплю в палатке. И не привычно грустно от того, что не надо чистить Цыгулю, не надо просушивать вольтрап и накрывать седло клеенкой от росы. И что это там, на тумбочке, стоит? Ах да, это же телевизор… Я даже ни разу не подумала о нем, когда ехала в конном строю. Зато навсегда мне запомнился запах цветущих весенних трав, нежное лошадинное ржание и цокот копыт…

Ирина Щербакова, Симферополь – Феодосия, Крым
2013 год