БЕРУ ЭТОГО АНГЕЛА

Богу было угодно, чтобы с отцом Амвросием из станицы Наурской мы встретились в Зеленокумске, сразу после известных событий. Отец Амвросий направлялся по делам в епархиальное управление, и мы предложили ему место в нашей машине до Ставрополя. Они, конечно, запомнятся надолго — эти несколько часов «дорожного» разговора с человеком, который служит там, откуда мы все еще по привычке ждем тревожных новостей…

Старшины в авторитете

Мы обсуждаем принятое на совете атаманов решение – сообщать старейшинам Чечни о молодых парнях, которые ведут себя неподобающим образом на соседних территориях. Интересно узнать мнение человека и священника, который постоянно живет в этой республике. Неужели, правда, что в Чечне сейчас порядок? И действительно ли этот метод будет иметь какой-то эффект?

— Да, Рамзан Ахматович Кадыров навел порядок. И, на самом деле, я считаю этот метод очень эффективным, — говорит отец Амвросий. – Здесь действительно огромную власть имеют именно родственные связи. Большим позором для семьи станет гласность, когда все вокруг узнают о недостойном поведении внука или сына. Приехав домой, он получит такую взбучку, что забудет, в какой стороне находится граница. В самой Чечне очень многие вопросы именно так и решаются – на авторитете старших. Это касается и некоторых дел, которые тормозятся каким-нибудь чиновником. Если сказать об этом отцу, деду, дяде или просто старшему человеку из его тейпа, то моментально будет результат.

Вот, например, когда в Карачаево-Черкесии сожгли храмы, мне в эту же ночь поставили охрану возле Наурского храма. Причем, никто ничего не говорил, молча поставили и все. Теперь круглые сутки стоит человек с автоматом. Однажды на него накинулась стая бездомных собак, и он начал их отстреливать. Кто-то позвонил начальнику милиции Наурского района. Он сам лично приехал, собрал всех милиционеров, вызвал виновника и пригрозил увольнением. Показательно, что он приехал в храм, дал мне свой телефон и сказал, обращаться к нему лично в любое время дня и ночи, если даже кто-то просто нагрубит. Так что, за то время, пока я здесь, еще не видел в свою сторону никакого негатива.

По словам священника, чеченский народ очень суеверный. Были случаи, когда они приходили с просьбой освятить дом. Говорят, мол, «у вас дым очень сильный, наверное, злых духов отгоняет хорошо». Иногда женщины-чеченки приходят покупать свечи. А на совместных мероприятиях, ему оказывают такие же почести, как мулле или кадию.

Мы сходимся во мнении: у каждого народа есть хорошие и плохие люди. Батюшка говорит, что похулиганить к соседям не приезжают интеллигенты, а едут те, кто хочет выпить, покурить, пошуметь. И есть большая опасность в том, что обычных хулиганов могут привязать к какой-то конкретной национальности.

— Мне не раз приходилось общаться с умными людьми разных национальностей, — рассказывает отец Амвросий. – Они разбираются в исторических событиях, умеют делать анализ ситуации, дают свои поправки. Мое служение протекает в контакте с этими людьми, и в них я вижу духовных лидеров, но ни в коем случае не пытаюсь их идеализировать. Я считаю, что хорошо отдохнуть можно и дома, нет никакой необходимости куда-то ехать. А те, кто так поступают, просто не дорожат своими корнями, национальными интересами.

Любой национальности присуще иметь и положительных, и отрицательных героев. Но моя опора в Чеченской республике – это, конечно, казаки. С помощью атамана решаются любые вопросы — налажена связь, проведен телефон, Интернет. Я, в свою очередь, тоже моментально реагирую на их просьбы.

Всегда хотел быть монахом

Шум мотора мешает нашей беседе, в темноте салона ничего не видно и нет возможности что-то записать в блокнот. Я с тревогой смотрю на красный огонек диктофона, опасаясь, чтобы не подвела техника, стараюсь запомнить каждое слово. Кто знает, увидимся ли еще когда-нибудь с иеромонахом Амвросием, детство которого прошло в Ставрополе.

В районе Мамайки, где он вырос, не было тренажерных и спортивных залов, домов культуры или развлекательных клубов. Эти ребята как бы оставались в стороне, а большинство его друзей вели не самый правильный образ жизни. Да и сам он вовсе не был святым в детстве, но душа его все же стремилась к чему-то другому. У окружающей молодежи было совсем другое состояние, и он не находил единомышленников. А его тянуло в храм, и мало кто с пониманием относился к этому.

Узнав, что иеромонаху Амвросию всего 27 лет, собираюсь с духом и задаю, возможно, не совсем корректный вопрос:

— Так Вы монах? Это, наверное, очень серьезно и трудно вот так всю жизнь без семьи, без детей? А вдруг потом захочется все изменить?

— А жениться разве не серьезно? Очень часто путают понятие монах и священник. Человек может быть монахом, но не быть священником, и поэтому я даже немного священства боялся. Одно дело, когда ты принимаешь решения за себя, и другое дело, когда решаешь за других…

Когда он поступал в семинарию, родители поставили условие: ты должен сначала получить любое светское образование. Они думали, что он не отдает отчета в своем решении, считали это юношеским увлечением, которое скоро пройдет. Чтобы исполнить родительскую волю, он поспешил поступить в училище и получить свое первое образование и специальность закройщика-модельера. Он признался, что с тех пор не раскроил и не сшил ни одной вещи…

Два года назад отец Амвросий закончил ставропольскую семинарию, параллельно два светских института и сейчас учится в академии. Он говорит, что очень любит учиться и считает, что поступить в духовную семинарию не сложно, но «надо иметь рекомендацию от священника, знать церковную историю, молитвы, надо с детства жить церковной жизнью».

— Во время моей учебы в училище, у нас в группе было 15 девчат, и я один был мальчишка, — вспоминает отец Амвросий. — Сейчас я дружу с самыми преданными, многих венчал, крестил их детей. В этом свои плюсы и минусы. Мне было бы тяжело совмещать семью и храм. Когда я один, то свободно могу посвятить себя делам церкви. Ко мне домой в любое время дня и ночи может прийти и прихожанка, и муфтий. А если бы я был женат, то обязан был бы уделять время семье, и это создавало бы определенные проблемы.

В монастырь приходят

Он считает не правильным говорить, что в монастырь уходят. На самом деле в монастырь приходят. Только когда человек дойдет до определенного сознания и понимания того, что он может Богу доверять так, чтобы не думать больше о себе, вот тогда он уже готов стать монахом.

Мне трудно это понять, и я высказываю свои сомнения, ведь по отношению к себе как-то очень жестко, или даже жестоко, отказаться от жизненных радостей. Но тут же получаю исчерпывающий ответ:

— Однажды мой духовник сказал: «Представь, был человек, жил, работал, а ему говорят, мол, состаришься и некому будет кружку воды подать. Он взял женился и нарожал детей… А потом лежит старый, больной и думает: «А пить-то совсем не хочется!». Жизнь такая непредсказуемая, но мы всегда надеемся на лучшее. И те, у кого есть дети, мечтают, что они вырастут хорошими и умными, так почему же я должен думать, что и кто со мной будет в старости? Все под Богом ходим.

Перед тем как стать священником семинарист должен определить, либо он будет женатым священником, либо монахом, то есть выбрать какой-то жизненный путь. Именно поэтому многие его однокурсники очень рано женились и в 18-20 лет уже были священниками. Но мне, все же, очень интересно узнать, как же происходит обряд пострига в монахи. И я прошу отца Амвросия рассказать об этом подробнее.

— Это очень красивый обряд, — говорит он. — Человек в белой рубахе до пола становится у входа в храм. Потом ложится, а вокруг него становятся монахи, закрывая своими мантиями. Медленно на коленях он ползет к алтарю. Как правило, это происходит вечером. Меня постригали в 11 часов ночи.

Доползаешь до алтаря, там стоит наместник или игумен. Немного наклоненно он держит Евангелие и кладет на него ножницы так, чтобы они упали. Три раза падают ножницы и три раза наместник говорит: «Подними и подай мне ножницы». Я поднимаю, целую его руку и отдаю. Он говорит: «Смотри, тебя никто не принуждает, ты сам пришел к этому». Вот это троекратное падение ножниц как бы снова дает время подумать, осмыслить свое решение.

Потом начинается сам постриг, во время которого ты первый раз слышишь свое новое имя: «Постригается брат наш Амвросий». Крестообразно выстригаются волосы на голове и кладутся в конверт.

Монаху дают пояс и четки, как символ неустанной молитвы. На тело надевают параманный крест, который нужно носить не снимая. Потом надевают подрясник, обувь, монашескую рясу, дают постригальные свечу и крест. Он всю ночь до утра стоит в храме и читает псалтырь. Утром приходят братья, начинается литургия. Клобук (головной убор) он не снимает всю ночь. Утром после причастия, священник, вручая нового монаха духовнику, спрашивает: «Смотри, сейчас перед тобой стоит чистый ангел, без греха, которого Господь только что привел к ангельскому чину (то есть монах уподобляется ангелу по образу жизни, по образу служения). На нем нет никакого изъяна, никакого порока (в таинстве пострига прощаются грехи, рождается новый человек). Готов ли ты взять этого ангела, чтобы довести его до царства небесного?». И духовник отвечает: «Я не беру, я не готов».

— Я тогда подумал, что останусь без духовника, — продолжает отец Амвросий. — Потом тишина, и он говорит: «Я сознаю свою немощь и греховность, я неспособен к такому служению, чтобы чистого ангела провести через всю жизнь и привести к Богу, но я надеюсь на помощь Божью. Я беру этого ангела, принимаю и обязуюсь привести к Богу, чистым, непорочным, безгрешным, и да поможет мне в этом Бог». Наши руки лежат на Евангелии, и только после этого снимается головной убор – символ того, что он берет меня себе в духовные чада. Все это сопровождается красивым пением и молитвами.

Этот обряд проходил в Бештаугорском мужском монастыре, где три недели будущий монах нес различные послушания. В монастыре все строго: в шесть подъем и до 12 молитва, обед, послушания, с шести и до 22 часов вечерняя молитва. Постепенно привыкал к распорядку и аскетичной монашеской кухне. Но в силу обстоятельств он пока не остался там навсегда.

— Я, конечно, понимаю, что жизнь священника, которую я веду сейчас, легче. Но для души мне было бы лучше, если бы я находился в монастыре. Как больному человеку лучше в больнице.

Крещение в Тереке

Владыка Феофан неоднократно задавал ему вопрос: «Поедешь служить в Чечню?». И он честно отвечал: «Как благословите. Я дважды присягал, как монах и как священник, и я имею очень большое желание исполнить вашу волю, и Господь моей жизнью руководит». Владыка ответил, что именно это он и хотел услышать. Указ был подписан на храм Рождества Христова в станице Наурской и храм Великомученицы Варвары в станице Шелковской. Но все прилегающие территории тоже находятся в его духовном окормлении.

— В Чеченской республике из-за военных действий далеко не везде есть священники, — отец Амвросий рассказывает о недавнем ярком событии. — Так получилось, что двое казаков оказались не крещенными – совсем взрослые ребята, они готовились принять присягу.

Таинство крещения подразумевает полное погружение в воду, хотя допускается смачивание или поливание водой. Мы заранее выбрали место, ведь Терек протекает вдоль всего Наурского района. День был очень холодный, всего 2-3 градуса тепла. Я боялся, что ребята не пойдут в такую холодную воду, да еще и ветер сильный дул.

Но нет, они не испугались холода. В специальных одеждах, белый цвет которых символизирует чистоту и целомудрие, казаки смело прыгнули в реку, и уже потом отец Амвросий с молитвами три раза погрузил их в воду с головой. Крещаются Антоний и Евгений…

Я будто сама почувствовала прикосновение ледяной воды и сразу вспомнила, что на улице уже зима, хотя нет снега, но щипается легкий морозец и обещают похолодание. Мы уже прощаемся с отцом Амвросием возле ворот Андреевского собора в Ставрополе, и я обращаю внимание на то, что он слишком легко одет.

— Да нет, нормально, у меня подрясник и жилетка шерстяная…

Мы еще немного поговорили, пока из храма нас не увидели двое послушников. Они выбежали навстречу, приветствуя, поцеловали батюшке руку, а потом подхватили его вещи. Действительно, уже очень поздно, пора отправляться домой.

Ирина Щербакова, Зеленокумск — Ставрополь
2011 год