ДВАДЦАТЬ ОДИН ГОД С ТЕРСКИМ ВОЙСКОМ

О священнике Терского казачьего войска протоиерее Павле Самойленко в двух словах не расскажешь. Он всегда и везде рядом со своими терцами на кругах и на праздниках, в минуты славы и в минуты скорби…

Взгляд заставляет оробеть

За свою жизнь отец Павел нес множество послушаний в комиссиях по канонизации святых и связям с общественностью. Много лет он входит в попечительный о тюрьмах комитет. Батюшка — настоятель храма святого Великомученика и Целителя Пантелеимона при больнице № 4 города Ставрополя, который из одной молитвенной комнатки вырос в удивительный по красоте храмовый комплекс с утопающими в цветах клумбами. Он неоднократно встречался с Борисом Николаевичем Ельциным, ездил в Кремль со старейшинами Кавказа, освящал атомный ракетоносец Северного Флота «Кисловодск», крестил детей и беженцев из Цхинвала…

В праздник Торжества Православия, впрочем, почти как всегда, отец Павел в три часа утра уже на ногах. Службы Великого Поста длинные, и после каждой у дверей его кабинета толпятся люди. Испытующий взгляд священника, хоть и усталый, но может заставить оробеть кого угодно, даже самого бывалого казака. Отец Павел строг, и его слово бьет не то, что в глаз – а словно в зрачок, в сердцевину гордыни. Он может здорово смирить, а может и враз утешить шуткой, примером.

Двести лет роду

Первенец в семье священника Михаила Самойленко появился на свет 13 июля 1957 года в Ставрополе. Нарекли Павлом. Каждый казак обязан знать свои родовые корни. Знает их и войсковой священник, ведь он — потомственный терский казак. Его предки — коренные жители казачьей станицы Георгиевской (старое название города Кавказские Минеральные Воды), все там и упокоились, каждый в свое время. Они и поныне лежат на старом кладбище, могилка к могилке. Папа когда-то показал ему длинный ряд этих могил – за двести лет жизни их рода в станице…

Следом за Павлом его мама, Надежда Семеновна, родила еще десять детей, за что носила почетное звание матери-героини. Сразу после выпуска из семинарии отец Михаил получил назначение в Краснодарскую епархию, и детство Павла прошло в переездах по Кубанской земле: станица Переправная, Курганинск, станица Павловская.

Непростые были эти годы хрущевского гонения на Церковь. Из раннего детства будущий священник лучше всего помнит людской плач у разоренных, обезглавленных храмов.

Ему было пять лет, когда к их дому ночью скрытно подъехала машина, доверху груженая церковной утварью: иконами, подсвечниками, аналоями. Все это быстро выгружали и прятали в доме.

Конечно, остались и светлые детские воспоминания: как приятно было сесть в дубовую бочку и купаться в ароматной горячей воде с душистыми южными травами — чабрецом, клевером, ромашкой. Отец Павел помнит, как взбирались на высоченную колокольню на храме в Курганинске и смотрели в бескрайнюю даль, как ходили с братьями и сестрами на рыбалку. Рыбы было столько, что даже берега кишели мальком, а пять-шесть взрослых мужчин с трудом вытаскивали полные сети.

Он помнит суровых кубанских казаков с окладистыми бородами — истых прихожан. Зимой они насыпали на земле огромный восьмиконечный крест из снега и поливали его красной, видимо свекольной водой. Кровь Христова на снежном Кресте – это было грандиозно!

А на лесопилке в станице Павловской дети однажды прогуляли службу в золотом море опилок. Потом влетело от папы, но не жестоко, а так, что до самых сердец пронял стыд.

В семье священника Михаила Самойленко все постились – строго, без поблажек, но с великим благоговением. Отец Павел помнит, как лишь однажды съел кусок печенья. Как же мучила его потом совесть! Родители прививали любовь к Богу, к храму, к службе. Глава семьи читал всем детям Писание – Ветхий и Новый Заветы, снова и снова объясняя различные места. И дети слушали, затаив дыхание, о Египетском пленении, навзрыд плакали над историей прекрасного Иосифа, поражались величию сотворения мира Богом.

— Папа был тружеником и большим молитвенником, — вспоминает батюшка, — Вечерние и утренние правила мы выстаивали всей семьей, потом читали Псалтирь и Евангелие. Ноги устанут, хочется посидеть, а разрешат только чуть-чуть. Он со службы придет – молится долго. У него был светильничек такой – «огурец», так часа в два ночи, бывало, проснешься, а папа опять на молитве. И утром в храме он служил Божественную литургию.

Потом в Ленинградской духовной семинарии Павлу все это очень помогло. Студенты были обязаны посещать позднюю литургию, но он выстаивал и раннюю, ведь с детства закалка была такая, что не было привычки лениться и долго спать. Однако семинария была большой мечтой, путь до которой оказался долгим.

Прости, Павлуша…

С 1964 года семья жила в Армавире, куда отца Михаила перевели и назначили настоятелем Свято-Троицкого храма. Там прошло десять лет. В школе сразу же сказали:

— Немедленно оденьте ребенку звездочку, иначе будете лишены родительских прав! Имейте в виду, такие вещи доходят и до расстрела, а детей потом отдают в детдом!

Много лет спустя, директор той школы стала прихожанкой храма и однажды сказала:

— Прости, Павлуша, власть такая была…

А он никогда и не таил зла. Так воспитали. В школе на «поповских детей» объявили травлю. Доходило до рукоприкладства, откровенных унижений и издевательств: могли вылить на голову горячее какао в столовой, стреляли иголками из рогатки, резали бритвой пальто и портфели, раскладывали кнопки и иглы на стульях, а иногда прямо говорили:

— Вы – наши враги, наша задача вас уничтожить!

Братья и сестры Самойленко прошли через все это.

Однажды Павлик катался на санках, как вдруг пономарь Степа подошел и сказал:

— Иди, тебя батя домой зовет.

Пришел, а на столе раскрытая книга:

— Читай, сынок.

Да где уж тут читать, когда так хочется погулять по морозцу! Но Павел не возразил, а когда стал читать, уже остановиться не смог – священные старославянские слова затмевали все, и уже не хотелось ни санок, ни коньков. Он мечтал поступить в семинарию, глубоко ощущал это внутренне. Но после окончания школы папа позвал его в свою молитвенную комнату и попросил этого не делать, потому что младшим тогда совсем тяжело придется — заклюют.

Крушение надежд, катастрофа, но отец Михаил настоятельно благословил сына поступить в институт. Батюшка всегда подчинялся непререкаемому авторитету – папе.

Святое родительское благословение

Приемная комиссия Донского сельскохозяйственного института была в замешательстве: что делать с абитуриентом, у которого отец – священник? Секретарь парткома рассудил:

— Принимайте! Мы его отвлечем от религиозного дурмана и перевоспитаем в атеиста!

Пришлось учить научный атеизм, коммунизм, сопромат, исторический материализм. Хотел все бросить, но родительское благословение – святое. До сих пор цитирует наизусть отрывки из работ Ленина. Значит, Господь так рассудил и не оставил (здание института, кстати, бывший монастырь). Павел закончил вуз с красным дипломом:

— Я получил прекрасное академическое образование у педагогов старой школы. Таких преподавателей сейчас, наверное, уже нет. Все эти знания не раз пригодились мне в жизни.

Но мечта вновь ускользнула: ушел служить в армию. Полтора года под Ленинградом и в Заполярье. Вернулся – почти год был иподиаконом Архиепископа Ставропольского и Бакинского Антония. И только после этого стал семинаристом, после чего продолжил образование в Ленинградской духовной академии.

Это было дыхание жизни, радостные, благословенные дни! Тогда ректором академии был будущий Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл.

— Удивительный человек, настоящий пастырь, — вспоминает Владыку отец Павел. — Его лекции я никогда не забуду. Он научил нас всегда смотреть вперед, оценивать ситуацию правдиво, реально, научил не бояться, отстаивать позиции, верить.

Семена казачества вырастут и зацветут

Молодого студента академии иногда посещали мысли о монашестве. Казалось, нет для веры лучшего пути. И снова Господь рассудил иначе. В стенах академии он встретил свою матушку — Веронику Владимировну, в девичестве Терюшову. Внутри себя сразу почувствовал: это будущая жена. Их союз благословил сам ректор, будущий Патриарх. И батюшка помнит его слова до сих пор: любить, беречь, не допуская мысли о супружеской измене. Семью священника Павла Самойленко Господь благословил четырьмя красавицами-дочерьми, уже подрастает внучка.

С 1990 года отец Павел получил назначение секретарем ныне почившего Митрополита Ставропольского и Бакинского Гедеона. В этот период — он в числе тех, кто возрождает из пепла казачество, присутствует на всех учредительных кругах, в бесчисленных поездках по Ставрополью и соседним республикам.

В 1996 году Владыка Гедеон благословил протоиерея Павла Самойленко быть войсковым священником. Но он с Терским войском уже двадцать один год.

Когда на Северный Кавказ пришла беда и полыхнула война в Чечне, батюшка неоднократно ездил в многострадальную республику с гуманитарной помощью. Однажды, сопровождая десятки «камазов», он по благословению Владыки Гедеона, первым делом привез муку в муфтият. Тогда состоялась первая встреча с Ахмат-Хаджи Кадыровым, который тогда был муфтием Чечни. Разговор завязался очень непростой, но когда позже встречались в Москве, Пятигорске, Нальчике – всегда с огромным уважением и искренним теплом приветствовали друг друга.

Сам коренной терец, он тонко разбирается в сложной казачьей душе:

— Этот народ имеет такое же великое будущее, как и Святая Русь. Казачество хорошо знает, что для него нет ничего роднее и ближе православия.

Наталья Гребенькова, Ставрополь
2011 год