АТАМАН БОНДАРЕВ ЛЮБИЛ ГАЗЕТУ «КАЗАЧИЙ ТЕРЕК»

С атаманом Терского казачьего войска Василием Павловичем Бондаревым мне посчастливилось работать восемь лет. Именно посчастливилось, а не довелось или пришлось.

Весь этот период я вспоминаю с чувством безграничного уважения и благодарности к этому человеку за понимание и высокую оценку моей журналистской работы. За его внимание, терпение и за казачью политическую науку.

Должность главного редактора войсковой газеты «Казачий Терек» мне предложили в мае 2009 года. Но сначала нужно было встретиться для беседы с атаманом Терского войска. Тогда я не совсем понимала волнение окружающих и даже самого атамана Ставропольского округа Александра Николаевича Фалько, который должен был меня представить. Но краем уха уже успела наслушаться «страшных» баек про Бондарева, который был очень строгим и жестким руководителем. Еще неизвестно, что он скажет по поводу моей кандидатуры, ведь в казачьей среде предпочтение для редакторской должности всегда отдавалось мужчинам.

Тогда меня тоже стало охватывать волнение. Особенно после того, как я была отправлена переодеться. Дело в том, что я пришла в брюках. Оказалось, так нельзя. Пришлось съездить домой и надеть женскую одежду. Не знаю, было ли для Василия Павловича это важно, но встреча наша прошла ровно. Атаман строил разговор четко и понятно. Расспросив немного о моем опыте работы, он говорил о том, что его не устраивало в газете ранее, какие были допущены ошибки, и как трудно они исправлялись. В итоге утвердил меня приказом по войску.

Писать и редактировать статьи о казачестве раньше мне не приходилось. Эта тема не так проста, как могло показаться. Казаки-общественники, реестровые, кубанские, терские, в каждом хуторе или станице свой атаман, форма красная, синяя… Все перемешалось в голове. Пришлось многому учиться. И в этом мне помогали не только коллеги, но и сам Василий Павлович, который при каждой встрече вводил в курс политических и экономических казачьих дел.

***

В то время Бондарев был депутатом Думы Ставропольского края. При встречах часто рассказывал, какие вопросы поднимались на том или ином заседании, особенно, если это касалось казаков. Он понимал: чтобы правильно написать, я должна видеть полную картину, даже если в печать выйдет далеко не все. И обычно в политических вопросах материалы газеты «Казачий Терек» были выдержанными, лояльными к действующей власти.

Но порой дебаты на заседании были настолько оживленными и даже скандальными, что Василий Павлович возвращался не просто расстроенным, а возмущенным и разозленным. Атаман звонил мне: «Давай, Ира, приходи, сделаем с тобой статью!». Я ехала к нему в «белый дом», и он в подробностях рассказывал, почему так взволнован. В рассказе присутствовали – разочарование, обида, осознание бессилия в этой политической борьбе с машиной государственной власти. Ведь он по сути был обычный человек со своими переживаниями, горестями и радостями. «Давай, напиши об этом так, чтобы остренько было!» — просил он, будучи под впечатлением от этих споров.

Я уходила от него радостная в приподнятом настроении: «Ну, наконец-то, есть «добро» от атамана написать статью, где не надо юлить, выкручиваться, о чем-то замалчивать. Вот прям все, как есть, можно рассказать, получив информацию из первых уст. Врезать по полной!». Подготовив текст, еду к нему через день-два с готовым материалом.

Он внимательно читает и говорит: «Да-а, очень хорошо написала, самое то. Но давай, может, не будем это публиковать, а?». Я все понимала: за эти пару дней он остыл и теперь более спокойно относится с произошедшему. Понимала и его недавний порыв к немедленной публикации правды, и его сомнение, возникшее после. Понимала, что в печать не должно выходить все подряд, что нахлынуло в процессе эмоций. Кое-что должно оставаться там, за стенами «белого дома», чтобы не будоражить общественность.

Публикация могла вызвать противостояние с действующей властью, а эти отношения у казаков всегда были хрупкими во все времена, ведь казаки народ горячий. И я, конечно, соглашалась на предложение не публиковать – не первый год в СМИ, знаю и закон, и последствия таких статей, лучше проглотить обиду, не разжигать тлеющий огонь…

Это были сложные решения для него, но он был умным человеком, находил в себе силы усмирить свою гордыню для общего блага. И я тоже смирялась, хотя было очень жаль потерянного времени, и особенно жаль, что такую замечательную мою остренькую статью никто не прочитает.

***

Мое рабочее место находилось в Ставропольском краевом казачьем центре. Неоценимую помощь в работе оказали мне коллеги и руководители центра, за что я всем очень благодарна. Постепенно стала понимать казаков, среди которых были люди разные.

С интересом наблюдала, какой раболепский трепет у некоторых вызывал даже просто телефонный звонок от атамана Бондарева. Но, по моему мнению, этот трепет люди сами себе нагнетали. Одни уже заранее чего-то боялись. Другие, сняв телефонную трубку и услышав голос войскового атамана, невольно тут же вытягивались в струнку (будто он мог это видеть) и отвечали по-военному: «Есть! Так точно!». Так они проявляли свое уважение.

Обычно после звонка войскового по всему центру начиналась суета: «Срочно! Василий Павлович приказал подготовить…». И всем центром сотрудники начинали готовить какой-то список, какую-то таблицу или начинали обзванивать казачьи общества, чтобы собрать нужную статистику. Причем одно и то же дело могли делать сразу несколько человек. Создавалась путаница, начиналось такое столпотворение, будто близится конец света и будто сейчас от того, что нет какой-то там таблицы или списка, рухнет весь мир.

Ко мне, как к новому сотруднику, конечно, внимательно приглядывались. От кого-то слышала о том, какой строгий и жесткий Василий Павлович. Кое-кто усиленно создавал иллюзию, что именно он является самым большим другом Бондарева, прям на короткой ноге с войсковым атаманом.

«Этот заголовок Василию Павловичу не понравится», — так свысока мог сказать кто-нибудь, заглядывая ко мне в компьютер. Я была всем очень благодарна за советы, но тут держалась стойко: «Если не понравится, то он сам мне об этом скажет, когда будет подписывать номер в печать». Когда я хотела что-то изменить в устоявшейся форме газеты, то меня сразу предупреждали: «Василий Павлович не разрешит». Почему так говорили? Не знаю, ведь постепенно я воплотила в жизнь все свои идеи с согласия атамана войска.

А пока выслушивала всех, не спорила, старалась вникнуть. Мне нужно было время, чтобы разобраться во всем. И с годами я, конечно, все поняла и с удивлением обнаружила, что атаман зачастую не знает даже имен этих своих «больших друзей». К созданному вокруг Бондарева ореолу в какой-то степени приложили руку и те, кто хотел выслужиться, получить какие-то привилегии, приблизиться к атаману для осуществления своих личных целей. К сожалению, такие люди рядом с ним тоже были, но таких было единицы. Основная масса казаков – это честные, доброжелательные и порядочные люди. Не буду называть имен – их очень много. И я благодарна им за то, что были рядом, помогали и направляли мои мысли и дела. С их помощью и под руководством Василия Павловича я училась казачеству.

***

Как-то меня упрекнули в том, что в газете недостаточно фотографий атамана войска, но я считала глупым ставить на каждой странице по три снимка Бондарева. И он сам никогда не обращал внимания, сколько там его фото в очередном номере. У него были другие приоритеты и другое мнение по поводу содержания газеты.

Буквально на первой встрече сказал, что я должна объехать все республики, познакомиться с казаками и атаманами. Василий Павлович очень хорошо понимал мою работу, ведь журналист ничего не пишет из головы, ничего не сочиняет. Все статьи должны быть основаны на фактах, а чтобы их найти и собрать, нужны встречи с людьми, их рассказы и комментарии. Нужно личное присутствие на мероприятиях.

Когда я начала появляться на советах атаманов и казачьих кругах, на меня смотрели косо. До сих пор было не принято, чтобы здесь присутствовали женщины. Были попытки особо рьяных казаков выпроводить меня из зала. Однако Бондарев все это прекратил одним своим волевым решением. Ведь я находилась на круге не просто так. Я выполняла работу главного редактора войсковой газеты, мне выпала честь писать историю Терского войска того периода. С диктофоном, фотоаппаратом и блокнотом я не пропускала ни одного круга. Казаки привыкли к моему присутствию. А если вдруг по каким-то причинам меня не было, то потом интересовались, почему не пришла.

***

Географический разброс войска – пять регионов, и я должна владеть информацией по экономической и политической ситуации не только на Ставрополье, но и в Дагестане, Чечне, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии — Алании. Мне не надо было доказывать атаману войска необходимость моих командировок, он сам все понимал и в этом плане было легко с ним работать.

Руководство казачьего центра или атаман Ставропольского округа Александр Николаевич Фалько всегда давали машину с водителем для моих редакционных поездок. На выездные мероприятия организовывали место в автобусе с казаками, где по пути я тоже наполнялась информацией для газеты. Когда места в общем транспорте для меня не хватало, то Василий Павлович давал свою служебную машину с водителем или брал меня с собой.

В авто я не разбираюсь, но машина Бондарева казалась мне роскошной, потому что внутри были кожаные сиденья и очень просторно. Представительский класс, черный цвет, кажется, это был «Мерседес», но я не уверена. В таком шикарном авто нет ничего удивительного, ведь Бондарев – статусная фигура. Был секретарем краевого совета по экономической и общественной безопасности Ставропольского края, занимал должность заместителя председателя Правительства, был депутатом краевой Думы. Так что положение обязывало.

Василий Павлович часто ездил на заднем сиденье, тогда я устраивалась рядом с водителем. Эти поездки давали много информации, новых знакомств, помогли установлению личных связей с казаками и атаманами различных уровней, без которых работа журналиста не мыслима.

Атаман не просто с большим вниманием относился к войсковой газете, он любил «Казачий Терек». Я видела это каждый раз, когда приносила ему на подпись очередной номер. Он с интересом перечитывал все материалы, ничего не пропускал. Временами что-то комментировал. Но не было ни разу, чтобы когда-нибудь Бондарев изменил заголовок, снял непонравившийся материал с публикации или убрал какую-то фотографию. Все правки были только фактическими и по делу. Никаких придирок или занудства.

Он категорически не хотел отказываться от огромного газетного формата А2 и от белой офсетной бумаги. Только такую газету считал солидной и достойной Терского войска. А к важным событиям (войсковые круги, совет при президенте, юбилеи), мы делали цветной номер. Атаман находил дополнительные средства на печать. И на торжествах праздничную газету раскладывали на спинках кресел в зале, чтобы каждый казак мог взять и почитать. Не побоюсь сказать, что Василий Павлович гордился тем, что у нас есть «Казачий Терек». В тот период времени это действительно было очень показательно – иметь свой печатный орган.

***

Конечно, имя Василия Павловича на газетных полосах появлялось часто, но это всегда был какой-то официоз. Аналитика о прошедшем круге или совете атаманов, где он выступал с речью. Публиковались его доклады или тезисы к ним. А мне всегда хотелось написать о его жизни, семье, о чем-то личном. Он вроде бы и не отказывался, но как-то всегда отодвигал этот момент: «Давай потом сделаем это, хорошо? Вот пройдет круг и займемся».

Лишь один раз мне удалось уговорить Василия Павловича сделать материал о его поездке на Афон, где он и другие восковые атаманы некоторое время жили, как простые монахи. Тогда он принес несколько фотографий, сделанных в Греции, все подробно мне рассказал, и это было опубликовано. Но атаман почему-то очень сомневался насчет этого материала. Все говорил: «А, может не надо?». Но я убедила, что очень надо, и он смирился.

Конечно, моя женская рука наложила отпечаток на внешний облик «Казачьего Терека». Я не старалась что-то сразу резко менять, ведь до меня газета выходила уже достаточно долго и имела свое лицо. Но постепенно с одобрения Василия Павловича упорядочилась первая страница с логотипом. Потом появились тематические полосы – «Жизнь войска», «Православие», «История и традиции». Рубрики стали более разнообразными, их вели постоянные авторы. Войсковой атаман поддерживал мои идеи и очень во многом помогал. Так, в газете впервые за всю ее историю стали проводиться редакционные конкурсы.

***

Помню, как кипел Казачий центр перед новым 2011 годом, когда на атаманскую елку приехали дети из разных республик. Это были победители первого редакционного фотоконкурса «Любо нашим казачатам!». Он шел целый год и вот, наконец, итоги. Думали, что же подарить победителям? «Фотоаппараты, — посоветовал тогда Василий Павлович, — пусть ребята фотографируют!». Он нашел средства, чтобы их купить, и потом сам лично вручал победителям.

Призы были дорогие и попроще, их было очень много. Вообще в эту затею включились казаки со всего войска. К кому бы я ни обратилась, никто не отказал. Был тут и кисловодский фарфор, и разной величины игрушечные машины, и настоящие детские папахи с черкесками.

Атаман Ставропольского округа Александр Николаевич Фалько предоставил кинжал и шашку. Старшим детям-подросткам их также вручал Василий Павлович, как самый главный атаман и как учредитель газеты «Казачий Терек». Это было грандиозное событие, организованное газетой, первое и далеко не последнее, благодаря поддержке войскового атамана.

***

Когда президент России официально утвердил казачью форму, Василий Павлович перестал надевать свою белую черкеску. Попросил, чтобы я больше не ставила в газету те фотографии, где он в ней. Но именно в этой белой черкеске он нравился мне больше всего, да и не только мне. Коллеги-журналисты не раз говорили, мол, у вас в Терском казачьем войске самый красивый атаман. И это было правдой. Несмотря на то, что Василий Павлович не обладал высоким ростом, была в нем какая-то особенная стать, настоящий офицерский лоск. Он держался всегда с таким достоинством, какое возможно только у настоящих генералов.

Я не знаю, каким был Сталин, но мне (и не только мне) всегда представлялось, что именно на него манерой держаться в обществе похож атаман Бондарев. Как прищурит свои глаза, строго посмотрит, да еще пошевелит усами…

У меня было много возможностей, чтобы сфотографироваться с Василием Павловичем на память, но сделано это было лишь один раз в сентябре 2012 года после круга Терского войска в Новопавловске. Примерно, через месяц я принесла ему в кабинет очередной номер газеты на подпись. Он вдруг встал, подошел к стеклянному шкафу и достал оттуда эту нашу фотографию: «Возьми, Ира, на память, я вот ее в рамочку вставил». Мне было очень приятно получить такой подарок из его рук. И потом это фото всегда стояло на полке моего рабочего места.

***

До меня доходили слухи, что Бондарев как-то крепкими словами ругал молодых казаков. Будто бы атаманов отчитывал так, что из его кабинета их увозили даже на «скорой». Но я не была свидетелем подобных случаев, поэтому не могу подтвердить или опровергнуть эти истории. Зато слышала среди казаков такие выражения: «Ой, да что спорить, как царь скажет, так и будет», «Ну, посмотрим, что царь решит». Вот такие слова, относящиеся к атаману Бондареву, слышала сама лично. Конечно, говорили это за глаза и вряд ли атаман знал о том, что его сравнивают с царем. Однако в нем, без сомнения, ощущалась сильная воля и чувствовалась властная сильная натура.

Василий Павлович Бондарев был атаманом Терского казачьего войска 12 лет! Потом стал председателем Совета стариков, но и в этом качестве продолжал нести ответственность за газету «Казачий Терек». Последующие войсковые атаманы оставили подписание номера в печать за ним. И я все также носила ему готовые полосы, а он все также внимательно читал каждый материал. Пока позволяло здоровье.

Мы навсегда простились с казачьим генералом Бондаревым в 2017 году…

Ирина Щербакова, Ставрополь