ВКУС КАЗАЧЬЕЙ ЖИЗНИ

Горько? Сладко? А может кисло? Какая она — настоящая казачья жизнь сегодня? Саманная хата под камышовой крышей и современные «камазы» рядом. Утка, которая сделала гнездо в собачьей будке, и кобыла с недавно родившимся жеребенком. Неповторимый запах свежей зелени и нежное сало, которое тает во рту. Я очень давно собиралась поехать в Варениковское к Жигалкиным. Это, можно сказать, легендарная казачья семья. Чем знаменита? Да казачьим образом жизни! Сеют, пашут, верхом скачут, коров и овец разводят… Но главное богатство – дети. Их очень много, а потому и семья большая – 34 человека мы насчитали!

Богаты те, у кого детей много

Подъехав к Варениковскому, мы сразу нашли этот дом, точнее, хату. Она стоит одна на противоположной стороне улицы. Вокруг – поле, трава, просторы… Зашли во двор, толкнулись в дверь, покричав хозяина.

— Сюда идите, — донеслось в ответ. – Я тут главная!

В ярком казачьем платке нас встретила женщина, которая действительно оказалась самой старшей в семье Жигалкиных. Бабе Тане 84 года, она опирается на палку и, кажется, стесняется этого, потому что убегает от меня, и не хочет фотографироваться.

Чуть позже состоялось знакомство с хозяином дома Виктором Васильевичем. Колоритный, с седой бородой и хитрым прищуром глаз, он выглядит именно так, как должен выглядеть настоящий казак, крепкий хозяин и старший мужчина огромной семьи.

Сидя за столом в небольшой кухне, едим рыбу, картошку, салаты и борщ без мяса.

— Сегодня у меня священники обедали, — поясняет Виктор Васильевич. – Поэтому пища вся постная. Как принято, среда и пятница – постные дни, в среду Иуда предал Христа, а в пятницу его казнили.

Если честно, запуталась я в этих Жигалкиных.

— Дед Никита Иванович и дед Никита Дмитриевич, у одного три сына и дочка, у другого – три сына и две дочки, — пытается растолковать мне Виктор Васильевич. – И вот от этих девяти человек еще дети и внуки пошли. Жили кучно, хата за хатой, все рядом, все Жигалкины, а если девушки замуж выходили, зятья тоже рядом селились. Так что, нас, Жигалкиных, всегда много было.

В кухню зашла внучка Оля, ей пятнадцать лет, и тут же забежал младший сын хозяина дома, который еще в детский сад ходит. Ну, как тут разобраться?

— Никита! А кто там еще? Таня? Вы кушать будете? Поели? Ну, тогда идите пока в войнушку играйте, но далеко не ходите. Будьте наготове!

А через несколько минут новая команда старшего Жигалкина: «Идите, надевайте камуфляж, фотографироваться будем!». Дети послушно убегают.

Постепенно становится понятно, кто за кем родился. Первой была девочка, которую назвали очень красивым именем Василина, сейчас ей 35 лет. Сын Иван родился вторым через год. Потом снова сын Дмитрий. Дочь Люба была четвертой. И еще сын Саша, и снова дочь Танюшка, сейчас ей 8 лет, и опять сын Вася… Всего семеро, а самому младшему сейчас три года.

Мы поближе знакомимся с внучкой Олей, о которой хозяин, наливая нам чай, с гордостью говорит:

— Она шашками владеет и на лошади скачет. Оля, пойди, запряги, седло будешь надевать?

Мы выходим в поле, где кроме лошадей, вижу баскетбольное кольцо, и хозяин поясняет:

— Когда все до кучи собираются, играем тут в футбол-баскетбол, детей много, надо же куда-то энергию им девать.

Оля показывает свое искусство, и мы идем дальше.

— Квитка, Квитка, — ласково зовет Виктор Васильевич кобылу, к которой прижимается жеребенок. – С детства бегает как мама, породистый потому что – англо-терский!

Воспитание собственностью

Сфотографировать бабушку Таню мне все же удалось, когда мы пошли смотреть фотографию отца Виктора Васильевича. Она висит над диваном рядом с другими портретами. Изображение традиционно: казак в черкеске с кинжалом. Вглядываюсь в черты молодого лица: да, похож сын на отца, только уже с седой бородой…

В саманной хате прохладно, толстые стены не дают жаре сюда добраться, а зимой тепло. Посередине потолка лежит «матка» — такое толстое бревно и от него бревнышки поменьше лучиками расходятся — чоблаки. А сверху камыш, обмазанный глиной.

— Эта хата построена в 30-х годах дедом по материнской линии, — рассказывает хозяин. – А потом я пристраивал кое-что. Народу же у нас много, конечно, мало стало двух комнаток.

Виктор Васильевич считает, что здесь, дома, у них нет почти никакого хозяйства. Так, по мелочи, куры, гуси, утки, кролики, лошади.

Почти все взрослые Жигалкины фермеры.

— У Ивана — коровы, у Димки — овцы, Василинка растениеводством занимается… Но есть и общее семейное хозяйство.

По мнению Жигалкина-старшего, у каждого обязательно должно быть что-то свое, чтобы прививалось чувство хозяйствования. Поэтому стараются взрослых детей наделить землей, помогают на первых порах, пока те прочно не встанут на ноги.

Вообще местные казаки считают, что чем больше здесь будет хозяев, тем сильнее они будут. А потому своим детям они оказывают всяческую поддержку, чтобы не уезжали из села. Дают землю, чтобы самостоятельно работали, чтобы входили во вкус хозяйствования. И они не уезжают, потому что в селе есть работа, есть фермерские хозяйства, животноводство развивается.

Превзошел отца

В доме Димы Жигалкина все было понятно. Он по счету третий ребенок Виктора Васильевича, а по количеству детей своего отца уже догнал и перегнал – у него их десять.

В огромной кухне, за большим столом поместились все: дети, их мама с папой и мы. Старшие девчонки шустро накрывают на стол, разносят сахар, чай, печенье. Хозяйка дома перечисляет всех по порядку:

— Алене 14 – она самая старшая, — мама уж точно знает всех по именам, не ошибется. — Вторая Вика у нас, ей 13 скоро исполнится. Потом Дима родился, ему — 12 лет. А вот наш Данил, которому 10. Никите 8 исполнилось. Потом Илья идет — 7 лет и Валерий – 5 лет, затем Оля – три годика и Тарас – два года. Кристина самая маленькая у нас — ей всего 5 месяцев.

Едва успеваю повернуться в нужную сторону и щелкнуть фотоаппаратом. Маленькая Оля трогает меня за руку и улыбается, остальные тоже смотрят с любопытством. Но видно, к гостям здесь привыкли. Дмитрий говорит, что буквально вчера за этим столом собирались, праздновали его день рождения. Ему исполнилось 33 года – замечательный возраст Христа! И как много уже сделано в жизни: семья в полном порядке, дом хороший, хозяйство. Но так ли все легко далось, как кажется?

— Когда детей много, уже особой разницы нет девять или десять, — говорит он. – Старшие помогают, смотрят за младшими. А кухню эту я сам построил.

Здесь все очень по-современному: рабочая зона, стойка и обеденный стол с лавками. Мебель красивая, кругом просторно, светло, уютно. Только не понятно, когда успевает все делать.

Мы смотрим фотографии, где на лошадях джигитуют Дима и Даня.

— Я приглашал специалистов, которые показали упражнения, а дальше уже сами все учили, — говорит гордый за детей отец. – Лошади у нас английской породы, есть чистокровные и полукровки, рабочие, сейчас уже около двадцати голов. Конечно, удовольствие это дорогое, но оно того стоит.

После этой встречи, выбрав момент, спрашиваю у атамана села Варениковского Сергея Петровича Любезных: «А у вас много детей?». На что он как-то виновато отвечает: «Да нет, у меня всего трое…». Да уж конечно, по здешним меркам трое – это мало и есть на кого ровняться!

Воспитание нагайкой

Важным своим достижением казаки села Варениковского считают то, что им удалось выиграть бой с пьянством. Ведь действительно, как неприятно, когда казака, да еще и в форме, видят пьяным – создается негативный имидж, пятно падает на всех. Борьбу с бутылкой начинали со скандалом: на казачьих кругах пьяниц и дебоширов клали на лавку и… пороли нагайкой. Вот так по-старинке, по казачьим традициям учили уму-разуму. Кто, как положено, вставал после порки и благодарил братов-казаков за науку, а кто-то и недовольство высказывал.

Однако сейчас на казачьих мероприятиях здесь не увидишь алкоголя, в основном чай пьют да разговоры ведут. Когда у человека работа да забота, некогда ерундой заниматься.

Эту же тему мы затронули и за обедом в доме Виктора Васильевича.

— Пили так в нашей семье, — рассказал он. – Собирались родственники, например, на торжество, с Архангельского три подводы приезжали, усаживались за стол. Чтобы водка была, я вообще такого не помню, только домашнее вино, а оно – градусов 7-8 крепости всего. И вот брат моего деда (он обычно это делал) разносил такие стограммовые стаканчики. Раз – разнес, второй раз — разнес, потом третий и на этом – все. Потом начинались пляски, песни, бабы пели на голоса. Потом через сколько там времени дед может опять соизволит разнести. А три стограммовых стаканчика, разве от них опьянеешь?

Водка – большая беда. Но у нас за столом ничего крепче лимонада не бывает. Сами казаки говорят, мол, не зря ты постоянно долбишь. Вот были недавно игры, приезжали все с семьями, сразу всех предупредили, смотрите, за малейший запах будем пороть безжалостно, казаки в походе – сухой закон!

И надо сказать, что народ рад такому порядку. Я выслушала одного парня, который приехал из Москвы. Так он сказал, что всегда мечтал о таком обществе, а то, куда не приедешь, все гулянкой заканчивается. Казачка из соседней Ольгинки тоже мечтательно добавляет: «Вот бы наших мужей кто-нибудь тоже нагайкой повоспитывал…».

Ирина Щербакова, с. Варениковское, Ставропольский край
2012 год