СТАНИЧНИКИ И ПАМЯТЬ

Его трудно не заметить с дороги: у обочины стоит человек в черкеске. Подъесаул Виктор Акимов – энтузиаст, экскурсовод и хранитель памяти родной станицы Беломечетской. Он рассказывает нам историю памятника погибшим в давнем бою казакам.

Хранители 

— Я восстановил фамилии, вот периодически подкрашиваю, — говорит Акимов. — В 2005 году поставили ограду, теперь мечтаю снова поставить ангела на самом верху крыши.

Он всегда приводит на это место экскурсии и так рассказывает о тех далеких событиях, что невольно проникаешься острым чувством уважения к предкам.

Недалеко станичное кладбище. Там в земле, прогретой робкими весенними лучами, покоятся казаки, основавшие когда-то Беломечетскую. Между привычных голубеньких оградок и ухоженных холмиков с пробивающимися нарциссами прячутся от любопытных глаз древние, вросшие в землю каменные кресты. На них полуистертые надписи, которые с трудом можно разобрать: хорунжие, сотники, есаулы, их дети … Даты, отмерявшие жизни, начинаются с 1800-х и уже более четко просматриваются 1915-1919 годы. Есть и современные надгробия, поставленные уже в наши дни умершим в хрущевские годы казакам-родителям.

От здания местной библиотеки тоже веет стариной: массивные каменные ступени, некрепко вросшие в землю стены, резное крыльцо, а полы выстелены толстыми дубовыми досками. Нас встречает маленькая улыбчивая женщина с бейджиком на груди: заведующая библиотекой станицы Беломечетской Галина Фоева.

— Знаете, центр нашей тихой жизни – именно здесь. Вы только посмотрите, что создают наши дети! К нам как-то с телевидения приезжали, так они тут полдня разглядывали.

И правда, стоит того. Небольшое, уютное помещение читального зала сплошь уставлено стендами с детскими работами. Это – клуб «Веселые казачата», в который уже больше десяти лет ходят все учащиеся местной школы. Здесь куклы в казачьей одежде, сделанной детскими руками, рисунки, рефераты по истории станицы, сборники стихов и воспоминаний о станичниках, альбомы с фотографиями.

Здесь же устраиваются «заседания» клуба, посвященные историческим датам и православным праздникам. Галина Николаевна – такой же местный энтузиаст, как и Виктор Антонович Акимов. И хоть по крови не казачка, но на вопрос, откуда такой интерес и желание привить его детям, отвечает:

— А как можно жить на казачьей земле и не любить казачество?

Бегемот и Собака

Дальше мы едем по обрывистым берегам Кубани на экскурсию к природно-ландшафтным памятникам. Машина намертво увязает на непросохшей дороге. Мы продвигаемся вперед пешком. Идем еще полкилометра, Акимов в это время показывает окрестности:

— Ученые признали эти горы палеонтологическим музеем под открытым небом. Вот смотрите, видны пласты различных геологических эпох, здесь следы древнейших животных.

Он указывает на многослойную породу в скалах, похожие на ракушки вкрапления. Но нас уже заставляет восхищенно замереть грандиозный обрыв, с края которого свисают не растаявшие, гигантские многометровые сосульки. Кружится голова, но мы пробираемся по самой кромке, стоим над сверкающими водами Кубани.

— Вон там вдали бегемот, — показывает пальцем Акимов.

Присмотревшись, на другом берегу можно разглядеть большой валун округлой формы, очень похожий на это животное, словно присевшее отдохнуть на пути из далекой Африки в Беломечетскую. Потом Акимов повел нас к каменной собаке, будто выглядывающей из густой травы, показал вековые грушевые деревья, посаженные по преданию первыми поселенцами станицы. Во дворе у него тоже все не просто. Собственноручно выкопанный гулкий колодец, который он когда-то увидел во сне. Свой небольшой сад, в котором посадил аронию, лещину и барбарис.

Неудивительно, что детвора любит Акимова: расскажет про каждый куст, да еще какую-нибудь историю вспомнит.

Труженик Басаков

Разговор с серьезных тем постоянно отклоняется в сторону. Хочу узнать, как насчет дежурств по охране правопорядка.

— Да мы двадцать лет дежурим, с милицией у нас налажены контакты, местность знаем вдоль и поперек, — Виктор Акимов тут же переводит разговор в другую плоскость. — Да что рассказывать, разные случаи бывали: угон скота, боеприпасы находили. Поехали лучше к Басакову, мы вместе километры прошли на этих дежурствах!

Конечно, едем. На пригорке стоит его трактор. Спускаемся и стучим в калитку. Никто не открыл, и мы заходим сами. Андрей Георгиевич в огороде: какой хозяин будет терять теплый денек? Узнав, что прибыл корреспондент газеты, сразу же выносит из дома дореволюционную фотографию.

— Это семья деда. Они жили на хуторе Кубанском рядом с Беломечеткой. Самый маленький на руках – мой отец, Георгий. Родился в последний мирный год – 1913-й.

Басаков считает, что охранять порядок — для казака дело естественное и говорить об этом особенно нечего. Было бы что охранять – вопрос другой. Вот переживает, что казачество лишено земли. Отец, вырастивший троих детей, он распахал бы и засеял все на километры вокруг. Без показной гордости, но с достоинством Басаков перечисляет свое хозяйство: двенадцать взрослых баранов, козел, куры, индюки, три огорода, а за домом восемь ульев и еще три на лето наладит. Вроде немного, а труда требует большого. Рядом с клетью, битком набитой кукурузными початками, сарайчик, из которого Басаков выносит белого ягненка. Затем показывает росточки полевых цветов, которые сам пересаживал, а на прощание идет показывать свой тракторенок.

Уезжая, мы пожалели, что в спешке отказались от приглашения пообедать. Вдруг, сами того не желая, опрометчиво обидели гостеприимного хозяина? Два друга — беломечетских казака, стояли на своей земле у маленького рычащего трактора и смотрели нам вслед.

Наталья, Гребенькова, ст. Беломечетская
2011 год